на главную страницу

25 Января 2005 года

СЕНСАЦИЯ ?

Вторник

Тайна трех красных гвоздик

Александр БОНДАРЕНКО, «Красная звезда».



Однажды в разговоре кандидат медицинских наук Юлия Петровна Кутькова, заведующая отделением Городской клинической больницы им. С.П. Боткина, человек очень серьезный и ответственный, совершенно случайно упомянула о том, что некогда она была знакома с дочерью Владимира Ильича Ленина. Конечно, я попросил рассказать об этом более подробно...

     - В начале 1960-х годов профессор Борис Сергеевич Розанов оперировал больную по поводу опухоли подколенной впадины. Он представил мне ее как Марию Кузьминичну Рудзутак. Мы познакомились. Потом она выписалась, но мы с ней продолжали общаться. Она мне звонила, приезжала ко мне в больницу, а чаще я к ней приезжала... Это была жена Рудзутака.
     - Насколько помню, Ян Рудзутак, латыш по национальности, в своей автобиографии писал, что «в истории революционного движения в царской России пролетариат Прибалтийского края занимал одно из передовых мест» и «выдвинул целое поколение закаленных революционеров». Об этом, к сожалению, не знают его малообразованные земляки, кричащие о «советской оккупации» Латвии. Между тем Ян Эрнестович устанавливал советскую власть не только в Москве, но и в Средней Азии, был генеральным секретарем ВЦСПС, членом Политбюро ЦК ВКП (б). А в 1938 году, в возрасте пятидесяти лет, его репрессировали.
     - Все так. А приблизительно через год Мария Кузьминична мне сказала, что она дочь Ленина...
     - Это было сказано по секрету или как-то случайно?
     - Нет, она и в больнице об этом говорила, но ей, мягко скажу, не очень верили – кто тогда не читал про «детей лейтенанта Шмидта»? Хотя она много помогала нашим сотрудникам – и в получении квартир, и в устройстве детей в институты...
     - Так, может, это она могла делать, как вдова Рудзутака?
     - Не помню точно когда, где-то на рубеже 1960-х годов, когда я к ней пришла, Мария Кузьминична очень плохо себя чувствовала и сказала: «Я хочу показать тебе документы, чтобы ты поняла, что все это не выдумка». Она мне показала церковное свидетельство на французском языке... Нет, это как-то по-другому, как-то очень интересно называлось - не метрика, но что-то такое. Она родилась, по-моему, 3 марта 1912 года. Отцом был записан Владимир Ульянов.
     - А кто же значился матерью?
     - Не помню! Она якобы была балериной в каком-то кабаре. Документ был весь измят. Мария Кузьминична сказала, что была такая женщина, старая большевичка Эмиль Оболенская, которая ее опекала. Она однажды сказала: «Маша, ты только не выбрасывай эти клубочки!» Как-то раз Мария Кузьминична штопала носки, развернула клубок и обнаружила эту метрику...
     - Ленин жил в Париже с конца 1908-го до середины 1912 года. Так что по срокам все вполне... Но вот вы точно уверены, что это именно дочь Ленина?
     - Не скажу: были и вера, и неверие. Поэтому давайте обо всем по порядку, начиная с истории Марии Кузьминичны. В 1914 году Ленин с Крупской приезжали в Париж, были у Плеханова, и тот сообщил Владимиру Ильичу, что у него растет дочка, что ее мать посадили в тюрьму за помощь революционерам, а Машу отдали в приют... У Ленина были такие друзья - Боровиковы - революционеры из Смоленска, по его просьбе они забрали девочку и потом привезли ее в Россию, дали ей свою фамилию...
     - То есть ни Ленин, ни Крупская с ней не встречались?
     - Насколько я понимаю, от Надежды Константиновны все скрывалось – до 1924 года. Потом эти Боровиковы приехали, все ей рассказали, и Надежда Константиновна забрала девочку к себе. Она жила у нее в доме, в Кремле, где жила и Мария Ильинична Ульянова – Маняша, как она ее называла. Соседом у них был Микоян, Мария Кузьминична очень дружила с его детьми. Потом, как она говорила, она окончила медицинский институт и во время войны была на фронте хирургом... Хотя, по-моему, медицинских знаний у нее никаких не было!
     - Так, может, эта «ниточка» позволит размотать весь «клубок лжи»?
     - Не спешите! Потом стало выясняться, что она работала не то в контрразведке, не то в разведке. Ее даже называли баронесса... не помню, какое-то немецкое имя. Она хорошо знала Рихарда Зорге и показывала мне свои с ним фотографии, сделанные в Японии, где она побывала до войны: молоденькая такая, очень красивая блондиночка... Показывала она мне и свои снимки военного времени - с Рокоссовским, у него в штабе. У нее было много фотографий, но куда они потом подевались, я не знаю.
     - То есть она была в военной разведке?
     - По-моему, нет... По-моему, она была в контрразведке... Не знаю! Не помню точно, когда ее выдали замуж за Рудзутака, но знаю, что она родила сына, который погиб во время войны под Смоленском – в штабной дом, где оставался этот ребенок, попала бомба, прямое попадание, и она это видела! Мария Кузьминична рассказывала, что в том же доме находился Яков Джугашвили, сын Сталина, который также погиб и не был ни в каком плену.
     - Да, есть версия, что история с пленом – это блестящая дезинформация абвера... Кстати, со Сталиным она была знакома?
     - Она очень хорошо знала Сталина, общалась с ним, но Сталин ее не любил, хотя все-таки терпел. Однажды у них вышли какие-то трения, Сталин ей заявил: «Ты что, гаденыш, подымаешь головку?!» - и бросил в нее вазой. Мария Кузьминична успела отстраниться, ваза разбилась, а она ответила, что гадюка против кобры никогда не выступит... Она была очень резкая и точно могла это сказать. Хотя к Сталину она относилась очень лояльно и считала, что в то время по-иному действовать было нельзя. Когда был жив Сталин, ее никто не угнетал, к ней очень хорошо относились... А потом Хрущев начал ее буквально уничтожать. Ему Мария Кузьминична очень не нравилась! Ее выселили из квартиры...
     - Выселили из Кремля?
     - Нет, в то время она жила напротив Арманд, там, где мемориальная доска висит – это двухэтажные домики, как бы продолжение Манежа... Вот ее оттуда и выгнали. Она много скиталась, потом ей дали квартиру на Сетуни – хорошенькую однокомнатную квартирку. Она объяснила, что ей помогли ее товарищи по службе.
     - Если Мария Кузьминична жила у Крупской, то у нее обязательно должны были сохраниться какие-то ленинские реликвии...
     - Да, у нее было много вещей... От Ленина у нее остались часы ручные и карманные, серебряные, очень красивая заколка для галстука с аметистом. Была очень симпатичная вазочка, на ней было написано: «Дорогому Владимиру Ильичу от рабочих Познанского – какого-то – завода», и какие-то еще иные мелочи с надписями... Очень много было всякого белья с инициалами Надежды Константиновны - монограммой «НК». Серебра было немножко, она говорила, что все это принадлежало Крупской, которую она называла мамой. Замечу, что Мария Кузьминична была человеком очень чистоплотным и аккуратным.
     - А ленинские документы у нее какие-то сохранились?
     - Были у нее какие-то документы, но какие, я не знаю... Какие-то письма Ленина, но что, не могу сказать. У нее была черная папка, и она говорила: «Если что-то со мной случится, то ты эту папку...» Но когда началась перестройка, она сказала, что сама передаст эту папку своим друзьям. Кстати, когда в Латвии спускали на воду, по-моему, траулер «Ян Рудзутак», то ее пригласили, подарили ей большого лангуста и красивого рака-отшельника в раковине. Там было написано: «Марии Кузьминичне Рудзутак от экипажа с благодарностью...» и т.д. Она говорила, что много им помогала.
     - Все это интересно, но, согласитесь, почти вся информация – из слов самой Марии Кузьминичны, а какие-то ленинские реликвии и у жены Рудзутака вполне могли оказаться...
     - Думаете, у меня не было сомнений? В конце концов, мало ли какие Владимиры Ульяновы могли оказаться во Франции? Но теперь – самое удивительное. Каждый год 22 апреля, в день рождения Ленина, Мария Кузьминична заказывала в цветочном магазине на Сретенке - там я, знаю, все правительство заказывало букеты и корзины - венок из мирта, который Ленин очень любил, с белыми гвоздиками и ленточкой: «Дорогому отцу от Маши». Она еще обязательно брала три красные гвоздики – отдельно. Она мне говорила: «Это «тайна трех гвоздик», мне мама сказала об этом, но чтобы я никому не говорила, что за три гвоздики, почему...»
     - «Мама», как вы говорили, это Крупская?
     - Да, конечно... В тот день она звонила коменданту Кремля, это было при мне: «Это Мария Кузьминична, - говорила она, - я буду с Юлией Петровной». Мы шли на Красную площадь, которую 22 апреля перекрывали. Около Исторического музея нас встречал военный, вел к Мавзолею. Мы заходили в Мавзолей, где в тот момент никого, ни души, не было, спускались вниз, и она раскладывала эти гвоздики, одну за другой, рядом с саркофагом, на небольшом выступе... Помню, когда было 100-летие, то на площадь даже иностранцев не пускали, но мы с ней прошли, и когда мы шли обратно, нас все фотографировали – мол, кто же это такие?
     - Так вы узнали, в чем же был смысл этих гвоздик?
     - Нет, она так и не рассказала. А знаете ли вы, что 22-го в Большом театре обязательно шел балет «Жизель», который Ленин очень любил? Я присутствовала при телефонном разговоре, когда Хрущев сказал Марии Кузьминичне, что по программе в репертуар внесен другой спектакль, какая-то опера, и замена будет очень дорого стоить. Она ему отвечала, что это будет стоить дешевле, чем его поездка с семьей в Париж...
     - И дали «Жизель»?
     - Да. Каждый раз на спектакль она приглашала много людей, и мы занимали два первых ряда. Там были ее бывшие сослуживцы, из нашей больницы бывало человек десять, а потом она человек до тридцати приглашала к себе домой, где уже был накрыт очень красивый стол. Она всегда пекла много всяких вкусных вещей, и обязательно была индейка с апельсинами. Ленин ее очень любил, индейкой с апельсинами угощал его Плеханов. Поэтому у Марии Кузьминичны всегда приносилось громадное блюдо с индейкой...
     - Действительно, эти факты уже заставляют задуматься...
     - Вот, а потом у нее начались всякие неприятности со здоровьем – то она сломала ногу, то оперировалась. Фактически все время она пребывала у нас в больнице, мы ее наблюдали... Однажды она мне говорит: «Знаешь, мне опять лезли в квартиру! Кому-то нужны мои документы... Я с Сетуни должна уехать!» Спрашиваю: «Может быть, вам это кажется?» — «Нет, не кажется! Приходи!» Приехав, я увидела, что дверь вся разбита. Вскоре Мария Кузьминична переехала на Кутузовский проспект – в последний дом перед метро, справа. Тоже была однокомнатная квартира. Но тут уже все изменилось - ее очень оберегали от всех нас, и никого из наших к ней уже не пускали. Очевидно, боялись, что она кому-нибудь напишет завещание на квартиру. Хотя никто из наших, кто к ней ходил, в этом не нуждался. Когда в последнее время я ей звонила, отвечали, что она подойти не может...
     - Кто же это так делал?
     - Думаю, что старшая по подъезду этого дома, потому как Мария Кузьминична написала завещание на ее сына.
     - Когда именно она умерла?
     - Никто нам о смерти ее не сообщил, но думаю, что это случилось лет пять тому назад... Что стало с ее документами, куда все делось, я не знаю. Где она похоронена, я тоже не знаю... Разве что вот - она хотела, чтобы ее похоронили рядом с Эмиль Оболенской, той самой, что сделала ей клубки. Оболенскую похоронили на Ваганьковском кладбище, и я думаю, что и она там похоронена. Хочется хотя бы поклониться... А вот Боровиковы похоронены в Смоленске – в тамошней кремлевской стене. Когда мы с мужем были в Смоленске, то по просьбе Марии Кузьминичны положили там цветочки. Вот и все, что я знаю и могу рассказать, ничего не утверждая наверняка, но и ничего не оспаривая.
     Помещая этот материал, «Красная звезда» не претендует ни на сенсационное открытие, ни на роль третейского судьи. К тому же и сама Юлия Петровна, обо всем нам рассказавшая, не имеет стопроцентной уверенности в достоверности полученной ею информации.
     Известно, что за десятилетия наша пропаганда умудрилась создать совершенно сусальный, отлакированный образ вождя, и не зря утверждал пролетарский поэт, что «долгую жизнь товарища Ленина надо писать и описывать заново». Однако же история самозванчества на Руси насчитывает многие века - одних лишь Лжедмитриев или Петров III Федоровичей были десятки, им верили, за ними шли тысячи и даже сотни тысяч, и некоторые из них в итоге добрались до российского престола... В общем, в том, что было на самом деле, хотелось бы разобраться по-настоящему. Но как бы там ни было, представленный нами материал являет собой достаточно интересный очерк нравов прошедшей советской эпохи.



Назад

Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства

Rambler TOP 100 Яndex