Осенью 1942 года командование нашего отряда установило конспиративную связь с патриотами-подпольщиками Минского гетто. В то время нашей разведкой была получена информация о подготовке гитлеровцев к его ликвидации, о чем мы срочно информировали по рации Большую землю. На следующий день было получено указание за подписью П.К. Пономаренко принять неотложные меры для спасения узников гетто. Подобные указания получили и другие партизанские формирования Минщины. Для предотвращения надвигавшейся беды отрядом совместно с подпольщиками Минска и гетто готовился вывод из-за колючей проволоки как можно большего количества обреченных.
     В негласной подготовке этой акции активную роль играла наша связная с подпольщиками в Минске и гетто разведчица Ирма Лейзер – умная, смелая, голубоглазая минчанка, хорошо знавшая город и в совершенстве владевшая немецким языком. Напарницей у нее была находчивая и смелая Галя Трифонова. Костяком подавляющего большинства групп подпольщиков, участвовавших ранее в спасении узников, были коммунисты. Одну из них возглавлял Михаил Зубко, вторую – Леонид Мамат, третью – Михаил Павлов, прибывшие к нам в отряд из Минска после осуществления диверсии на центральном хлебозаводе города, работавшем на оккупантов...
     Наши разведчики и связные сообщили подпольщикам Минска и гетто наиболее безопасные маршруты выхода из города и пункты сбора в лесах Логойского, Плещеницкого и Бегомльского районов Минской области. Соответственно были выставлены партизанские скрытые посты дозоров. Однако в назначенные дни узники гетто на маршрутах и в пунктах сбора не появились. Не появилась в условленном месте и разведчица Ирма. Это нас удивило и встревожило...
     Через десЯть дней партизаны, возвращавшиеся в отряд после диверсии на железной дороге, подобрали возле деревни Юрьево девушку, находившуюся в бессознательном состоянии. Это была Ирма Лейзер. Когда разведчицу нашли у обочины дороги, она была неузнаваема и едва дышала. Волосы опалены, лицо в рубцах и ожогах, руки и ноги исполосованы шрамами. В госпитале Ирме была оказана медицинская помощь. Придя в себя, она поведала мне и командиру отряда страшную историю.
     - После встречи с членами подпольного комитета в гетто при подходе к замаскированному лазу – выходу в колючей проволоке, меня задержали полицаи. Я поняла, что это были пособники гитлеровцев – от их слов буквально жгло душу и тело... Больше всех усердствовал тот, который сидел за небольшим столиком. Он долго рассматривал меня сквозь толстые стекла очков. Потом, обратясь к сидевшему рядом холеному толстяку, сказал:
     - Посмотрите на эту ласточку, коллега, принесшую нам на своих хрупких крылышках спасение... Почему же вы не радуетесь, друг мой? Мы ведь в ответе за наших братьев и сестер. В ответе за порядок и спокойствие...
     Повернувшись ко мне, он продолжил:
     - Вот, дорогая, что я скажу вам. Мы за проволокой, но мы не преступники. Немцы это знают. К тому же они – культурная нация, не азиаты. Если вам, барышня, это не ведомо, то мы в этом твердо убеждены. Хотите возразить? Не надо, большевистской пропаганды мы уже наслушались достаточно!
     Слова эти были сродни болтовне пропагандистов из «кухни доктора Геббельса»...
     - Спасать людей надо, а не болтать! – возразила Ирма. – Притом срочно, иначе фашисты всех уничтожат в Тростенце – и детей, и женщин.
     - Не пугайте нас, девушка, сказками о Тростенце, – снова заговорил «очкарик». – Передайте тем, кто вас послал сюда, чтобы они придумали сказку поумнее. Пусть в лесу о нас не беспокоятся. Если наша судьба – смерть, мы умрем достойно, но не вместе с большевиками.
     - Опомнитесь, не будьте убийцами! – во весь голос воскликнула я.
     - Проводите ее, ребята, отсюда и позаботьтесь, чтобы она людей не будоражила, – заключил сидевший за столом человек и ехидно улыбнулся.
     Около лаза в колючей проволоке Ирму уже ждали два полицая в гражданских костюмах...
     Ирма рассказывала: когда ее схватили, то пять дней и ночей морили голодом, нещадно били плетьми, подвешивали за руки на крюки, загоняли под ногти иглы. Потом началась психологическая атака... Истерзанная, она едва шептала: нет, нет и нет. Ирма уже не реагировала ни на дикий рев палачей-истязателей, ни на зверские побои.
     Ее поставили лицом к изрешеченной пулями кирпичной стенке.
     - Выбирай, смерть или свобода?!
     - Убивай!
     Не убили…
     На одном из последующих допросов ей сунули в лицо какую-то бумажку с подписью «Лесной волк».
     - Фальшивка, – крикнула я, а про себя подумала: – В отряд пробрался гад и информирует гестаповцев. Если его не обезвредить, сколько еще погибнет наших бойцов?
     Я лихорадочно думала: сестру не спасти, но надо во что бы то ни стало вырваться и сообщить о проклятом «Лесном волке». Но как это сделать? Сделаю вид, что сдаюсь. Дала себе клятву: «Умру, но не выдам врагу ни одного минского подпольщика, ни одной партизанской тропы», – и рухнула на пол. Когда привели в сознание – рассказала гестаповцам об отряде то, что всем уже было известно. В конце концов, продолжала Ирма, ей дали задание вернуться в отряд. Что делать – будет сообщено позже. Пригрозили: если не выполнишь, то сестру повесят, а ее, Ирму, застрелит их человек – «их рука» достанет и за линией фронта.
     Фашисты велели Ирме сказать в отряде, что она сбежала при транспортировке в Тростенец. В действительности же ее довезли на броневике до бывшего совхоза «Косино» и высадили, дальше она шла к партизанским владениям пешком, пока не выбилась из сил и возле деревни Юрьево потеряла сознание...
     Мы терЯлись в догадках, кто он, этот «Лесной волк». Командование отряда тогда впервые вплотную столкнулось с новой для себя формой борьбы. Раньше нам как-то и в голову не приходило, что среди партизан вдруг окажется притаившийся смертельный враг. Много недель и месяцев прошло, прежде чем мы выявили и обезвредили гестаповского диверсанта, о котором сообщила бесстрашная патриотка Ирма Лейзер. Им оказался националист-бандеровец, прибывший в отряд под видом военнопленного, бежавшего при рубке леса под городом Борисовом...
     Тысячи евреев, выведенные партизанами и подпольщиками из гетто, были приняты в отряды Минщины, в том числе в отряды бригад «Народные мстители», «Старик», «Смерть фашизму». За Советскую Отчизну воевали знаменитый хирург Белоруссии Тихомиров, врач Геня Рогенбоген, врач Лиза и медсестра Соня, Мирошниченков, Рождественский и многие другие. На Минщине громил гитлеровцев еврейский отряд под командованием Изоха.
     Только усилиями отряда и бригады «Смерть фашизму» по своей инициативе и в соответствии с указаниями советских властей были вырваны из фашистских лагерей и гетто сотни узников. Бывшие узники составляли примерно 30 процентов личного состава наших подразделений. Многие из них занимали командные посты.
     НесмотрЯ на приведенные и другие многочисленные факты, иные «историки» – причем не только за рубежом, но и в России, – неоднократно пытались пустить в ход заведомую ложь, будто бы в планы советских властей и военного командования не входило спасение людей, находившихся в фашистских концлагерях и гетто. Ответственно заявляю, что это наглая ложь!
     Партизаны и подпольщики региона весьма сожалели о срыве пособниками гитлеровцев подготовленной нами масштабной операции по спасению тысяч узников Минского гетто, обреченных на мучительную смерть.
     На месте бывшего Минского гетто сооружен мемориальный комплекс. В сквере площади Юбилейная в городе-герое Минске установлена гранитная стела с надписью: «На этом месте в 1941 — 1943 гг. немецко-фашистские захватчики создали гетто для евреев Минска и его окрестностей. В нем находилось более 100 тысяч человек, в том числе и евреи из многих стран Европы. Почти все они погибли во время погромов, были расстреляны и сожжены в лагере смерти Малый Тростенец».
     На углу Заславской и Мельникайте установлен большой памятник с надписью: «Светлая память на вечные времена пяти тысячам евреев, погибших от рук лютых врагов человечества – фашистско-немецких злодеев».
     К сожалению, судьба партизанской разведчицы Ирмы Лейзер уже после войны сложилась трагично. Об этом я узнал лишь четверть века спустя, когда вдруг получил письмо из далекого города Копейска: «Я с большим интересом прочитал вашу книгу «Лесная гвардия». В двух ее главах, «В застенках гестапо» и «Возвращение Иры», речь идет о моей родной сестре Ирме Лейзер, которую в партизанской бригаде называли просто Ирой…»
     Брат Ирмы Вальтер Иванович Лейзер, проживавший на Урале, прочел мою книгу, изданную в середине 1960-х годов в Минске, и написал мне о печальной судьбе своей сестры. Когда по указанию штаба партизанского движения Ирма была отправлена на Большую землю, она попала в лагерь и умерла в 1949 году от туберкулеза. Реабилитирована посмертно в 1962 году.
     Что за подонок вмешался в судьбу бесстрашной партизанки, самоотверженно служившей Отчизне, мужественно прошедшей все круги гестаповского ада и помогшей нам обезвредить двух фашистских лазутчиков?! Почему следователи не спросили о ней минских подпольщиков, командование партизанской бригады?!
     Вальтер Иванович писал, что Ирма беззаветно любила нашу Родину и ненавидела фашизм. Воистину так! Из-за того, что она не стала агентом-осведомителем гестапо, ее сестра Эльза, оставленная заложницей, была расстреляна фашистами.
     Сегодня я – один из немногих очевидцев того сострадания, которое оказывал белорусский народ узникам Минского и Борисовского гетто, его сочувствия и помощи гонимым и преследуемым гитлеровцами. Мне известны многие случаи, когда жители Белоруссии платили за укрывательство евреев своими жизнями, жизнями своих детей и близких. Такое не забывается – как бы ни старались сегодня некоторые извратить историю взаимоотношений народов нашей великой Родины!

     На снимке: предупреждение на ограждении Бобруйского лагеря смерти.