В СКВО Иванцов не был бы самим собой, если бы, прибыв в 1988 году во Владикавказ на должность начмеда корпуса, а затем с 1990 года являясь заместителем начальника медслужбы округа и исполняя его обязанности, не стал «нарушителем спокойствия» в хорошем смысле этого слова. Он всегда знал, чем нужно заниматься по своей линии в войсках, и умел объяснить подчиненным, зачем это нужно. Напряженная работа в предгрозовые годы «аукнется» высоким уровнем обученности медиков округа, всесторонним обеспечением, тесным контактом с командирами при выполнении боевых задач.
     Но одно дело — мирные будни, и другое – боевая обстановка. В нее полковник медслужбы Иванцов и его подчиненные «окунулись» в период осетино-ингушского конфликта. Затем были Дербент, события в Абхазии и, наконец, Чечня. Две военные кампании многому научили.
     Так, отлично зарекомендовали себя медицинские отряды специального назначения (мосн), которые подчинялись командованию группировки. Причем порой такой отряд действовал практически на передовой. Владимир Алексеевич вспоминает, как в Ханкале стояли в восьмистах метрах от позиций боевиков – приходилось в прямом смысле держать оборону. В Ботлихе вертолет, на котором Иванцов привез группу медиков, вообще попал под минометный огонь. Пришлось пистолетом приводить в чувство запаниковавшего командира «вертушки»: пока не разгрузимся - не улетишь! Хотя и сам тогда испугался: не за себя – за юных медсестер из Ростова-на-Дону.
     — Надо отдать должное многим командирам – они понимали роль медиков в бою, — вспоминает Иванцов. – При штурме Тандо один большой начальник уперся: сначала вертолет привезет боеприпасы, а только потом — раненых. Вмешался находившийся тут же на КНП командующий генерал Виктор Германович Казанцев: «Дать Иванцову вертолет – раненые важнее!»
     Еще один важный момент – отлаженная эвакуация раненых: они в кратчайший срок попадали с передовой в госпитали, вплоть до Москвы и Петербурга. Поставили на высокий уровень и всестороннее обеспечение: при необходимости доставляли медикаменты по воздуху.
     Правда, был казус. В одной из частей призванный из запаса капитан, москвич, «накапал»: дескать, нечем лечить раненых. Иванцов, попав под «раздачу» высокого начальства, приехал разбираться. Сразу стало ясно: и начмед части, и тот самый капитан не знали меры в употреблении спиртного – с пьяных глаз им было не до службы. Когда же заглянули в хозяйство прапорщика – начальника аптеки, то чего только не нашли: лекарства, в том числе самые дефицитные, в более чем достаточном количестве…
     - И на войне врачи в погонах не забывали о своем главном предназначении – лечить людей, - говорит Владимир Алексеевич. - Едва машина с крестом на борту останавливалась в населенном пункте, как сразу подходили больные. Помогали чем могли - ведь это Россия, это наши женщины и дети.
     Увы, для боевиков красный крест – обычная мишень. Иначе как расценить запущенную в реанимационно-хирургический блок 323-го мосн ракету. По счастливой случайности никто не пострадал – за полчаса до обстрела в тыл вывезли шестерых раненых...
     - Наибольшее впечатление от тех событий – сила духа наших солдат и офицеров, - делится Владимир Алексеевич.
     Взять медсестру Машу. Знал ее отца – полковника-авиатора из штаба округа, а потому невольно берег от передряг. Но та сама настояла и вырвалась на передовую в боях под Ботлихом, проявив себя с самой лучшей стороны при обстрелах, в крови и ужасе войны. Домой вернулась с боевой медалью. Слышал, что потом в мединститут поступила – из такой настоящий врач получится. Таких, как она, на той войне было большинство.
     И тогда, и сейчас, уже работая со слушателями и курсантами, Иванцов учит искусству выжить на войне. Такой пример. Чеченские снайперы с 1995 года применяли тактику: ранят в бедро нашего солдата на открытом пространстве, тот начинает звать на помощь. Санитара, который поползет навстречу, убивают рядом с раненым, потом следующего и так далее. Ситуация: и бросить своего нельзя, и забрать невозможно. Поэтому сначала в частях оборудовали для эвакуации раненых бронетранспортеры. Его броня защищала от пуль и позволяла «наехать» на раненого, затащить его в люк и увезти. Позже приспособили тягач МТЛБ.
     Чудеса творили врачи. Часто вспоминает Иванцов уникальные операции хирургов Валерия Зуева, Сергея Татарина, Артура Оганова – всех и не перечислить. Неоценимую помощь медикам СКВО оказывали коллеги из других округов и флотов.
     Частенько заглядывало и начальство. Как правило, не для того чтобы «снять стружку», – оказывали реальную поддержку. К примеру, генерал-полковник медицинской службы Игорь Быков – в ту пору заместитель начальника Главного военно-медицинского управления Минобороны – не раз помогал решать вопросы с обеспечением.
     Был всего один эпизод, связанный с человеческим фактором, о котором Иванцов вспоминать не любит. Два офицера из Урюпинского военного госпиталя отказались ехать в район боевых действий – это он расценил как ЧП. И на то, чтобы «замять» дело, не пошел – отдал смалодушничавших под трибунал, который за невыполнение приказа приговорил каждого к двум годам условно.
     Переезд в Санкт-Петербург ничего не изменил в укладе жизни Владимира Алексеевича: в академии ее ритм столь же напряженный, как и в СКВО. Ведь Военно-медицинская академия – это тоже необъятное поле деятельности: не только порядка 19 тысяч человек, которые здесь работают, учатся или лечатся. Достаточно сказать, что на балансе более 300 объектов, 70 процентов из которых построены свыше двух веков назад. Работа по реконструкции многоплановая и не терпит отлагательства.
     В последние годы академия преображается на глазах. Во многом благодаря усилиям ее начальника – генерал-лейтенанта медицинской службы Бориса Гайдара, высокой работоспособности всего коллектива. Сегодня это самое насыщенное современной аппаратурой и технологиями лечебное и научное учреждение в мире.
     В сфере внимания генерала Иванцова масса вопросов. Взять тот же отбор кандидатов на поступление в академию. Когда мы беседовали с Владимиром Алексеевичем, его по телефону то и дело беспокоили родители абитуриентов. Чувствовалось, что либо они сами люди не маленькие в государственной или коммерческой иерархии, либо ссылались на покровителей: примите моего сына (племянника, крестника и т. д.) - и все тут. Признаться, не хотел бы оказаться на его месте. Ну а Иванцов, стараясь быть спокойным, объяснял, почему «дитя» не может быть в будущем врачом.
     - Иной паренек не только знаниями не блещет (и это при почему-то отличном аттестате!), но и элементарной культуры у него вопиющий дефицит – молодой человек с юности с «червоточиной», - сетует Владимир Алексеевич. – Разве можно такому доверить здоровье людей? А устранять изъяны родительского воспитания мы не можем – у нас другие задачи. Да и выбрать, к счастью, есть из кого – еще не оскудела земля российская. Врач – это ведь не только профессия, но и призвание.
     …В знойный день найти родник для путника – большая удача. Для генерала Иванцова такими «родниками» стала совместная служба, встречи с замечательными людьми. У одних он учился, другие помогали ему в решении сложных задач, третьи не подводили в трудные моменты. Не понаслышке знаю, что и окружающие в свою очередь всегда с уважением относятся к нему. Причем уважение это отнюдь не обязательное - в соответствии с занимаемыми должностью и званием, - а искреннее, по-человечески доброе. И это, пожалуй, главная награда за почти сорок лет службы – 11 августа Владимир Алексеевич отмечает 60-летие.

     На снимке: генерал-майор м/с Владимир ИВАНЦОВ в период службы на Северном Кавказе.