на главную страницу

25 Марта 2009 года

Планета людей

Среда

Сговор на острове Джекиль



Мировой финансовый кризис, долгосрочные последствия которого для современной цивилизации пока не поддаются предвидению, заставляет тысячи аналитиков по всему миру пытаться разобраться в причинах возможного глобального коллапса. Для экспертного сообщества при этом никогда не было секретом, что погоду в мировых финансах определяет Федеральная финансовая система (ФРС) США, руководство которой допустило, вероятно, в последние десятилетия ряд стратегических ошибок.
   Но что на деле представляет ФРС и какова история ее появления, широкой общественности, в том числе российской, известно мало. Между тем тайны ее создания давно уже раскрыты западными исследователями. Один из них - профессор Энтони Саттон, посвятивший много лет изучению тайных механизмов власти на Западе.

     Идея о создании Федеральной резервной системы (англ. Federal Reserve System) зародилась на маленьком острове Джекиль в Атлантическом океане, недалеко от округа Глинн штата Джорджия. Тогда, в 1910 году, остров был частным клубом, где собирались крупные финансисты с Уолл-стрит (Уолл-стрит - англ. Wall Street - небольшая узкая улица в нижней части Манхэттена в городе Нью-Йорке, считается историческим центром финансового района города; в настоящее время большинство крупных нью-йоркских финансовых институтов переехали в другие районы Манхэттена. - Ред.). В этом укромном уголке вдали от любопытных глаз общественности обсуждались проблемы особо важного характера. Именно на острове Джекиль шесть представителей финансовой элиты в обстановке строгой секретности разработали план создания частной денежной монополии. Среди «заговорщиков» были, в частности, сенатор Нельсон Олдрич (связанный родственными узами с семьей Рокфеллеров) и немецкий банкир Пауль Варбург из Гамбурга (банкирский дом «Варбург»). «Шестерка» обладала огромной экономической властью и оказывала значительное влияние на политику США.
     Надо отметить, что американское общество начала XX века отрицательно относилось к идее учреждения Центрального банка и обычно противостояло любым попыткам предоставить большие полномочия финансовым кругам Уолл-стрит. Тем не менее учреждение Центрального банка сулило банкирам значительные прибыли. Их интересам отвечало создание частной кредитной системы, основанной на выпуске бумажных денег, ведь золото и серебро являлись, по их мнению, «смирительной рубашкой» для их финансовой деятельности.
     Целью тайного совещания на острове Джекиль как раз было разработать план по созданию Центрального банка Соединенных Штатов под видом региональной банковской системы. Эта идея вызревала на Уолл-стрит давно. Между 1870-ми годами и началом Первой мировой войны американская промышленность находилась под влиянием клана финансистов - в основном представителей финансовых кругов Нью-Йорка. Под их распространяющимся влиянием оказались цветные металлы, нефть, сталь, табак, сахар, флот и железная дорога. Здесь особо выделились Джон Морган, братья Рокфеллеры, Эдвард Гарриман, Джон Мак-Кормик, Генри Хавемейер и Томас Райан.
     В истории борьбы «финансового клана» за создание в США центрального банка нужно отметить два эпизода: финансовая паника 1907 года, которую банкиры использовали для обострения вопроса о необходимости учреждения национального банка, и головокружительный взлет немецкого банкира Пауля Варбурга, рьяно стремившегося продвинуть модель Рейхсбанка Германии для США.
     В 1907 году в Америке оставалось несколько предпринимателей, желавших оспорить первенство нью-йоркских банкиров. Среди этих аутсайдеров значился медный магнат из Монтаны Фридрих Ога-стус Гейнзе. Он-то и был выбран ключевой мишенью во время паники 1907 года. Удар по нему облегчался тем, что свой капитал, нажитый на меди, Гейнзе переместил в Нью-Йорк. Там он присоединился к Морзе из «Айс Траст». В то время Морзе главенствовал в Банке Северной Америки. Используя активы данного учреждения, Гейнзе и Морзе совместными усилиями взяли под контроль Национальный торговый банк. Аналогичная участь постигла траст-компанию Никербокера. Затем Гейнзе и Морзе зарегистрировали спекулятивное предприятие «Объединенная медная компания». Именно игры с ней на фондовой бирже ускорили кризис 1907 года.
     Подконтрольные нью-йоркскому «денежному тресту» банки одновременно востребовали свои займы у «Объединенной медной компании» и организовали массовое изъятие вкладчиками депозитов из Национального торгового банка, принадлежавшего Гейнзе и Морзе. Впоследствии исследователями экономической истории США было признано, что события 1907 года «предопределила попытка избавиться от Гейнзе».
     В общественной дискуссии по поводу еще не существовавшей Федеральной резервной системы финансовый крах 1907 года был использован как повод для возможного учреждения Центрального банка США. ФРС представили как панацею от всех финансовых бед. То, что паника 1907 года была преднамеренно организована брокерами компании «Стандард ойл» и «командой» Джона Моргана, осталось за кадром.
     К вопросу о ФРС конгрессмены США будут возвращаться еще не раз в XX столетии. В служебном отчете Конгресса от 1976 года наглядно показано, каким образом эта частная монополия с 1913 года удерживала на протяжении десятилетий свою власть. Авторами отчета было дано следующее заключение: «По-видимому, члены правления Федеральной резервной системы представляют собой небольшую элитарную группу, имеющую подавляющее влияние на экономическую жизнь нашего народа».
     Важно заметить, что Федеральная резервная система является, по сути, частным центральным банком. Но частнособственническая природа ФРС тщательно затушевывается. Уолл-стрит удалось добиться, что Конгресс фактически делегировал полномочия по контролю над денежной массой целого государства привилегированной группе частных лиц лишь при номинальном контроле со стороны государства. Бумажные деньги заменили золото и серебро, а финансисты с Уолл-стрит получили возможность выпускать в обращение неограниченную денежную массу.
     Историю создания ФРС можно разделить на три этапа: тайное согласование плана организации Федеральной резервной системы, продвижение Вудро Вильсона на пост президента силами финансовой элиты и прохождение законопроекта о ФРС через конгресс.
     Кандидат в президенты от нью-йоркских банкиров Вудро Вильсон, писал Энтони Саттон, обладал репутацией неуверенного в себе, глуповатого профессора. Но один жизненный урок он усвоил твердо: для того, чтобы добиваться успеха, нужно постоянно с кем-либо соглашаться. В 1910 году деньги и политическая поддержка Уолл-стрита помогли ему стать губернатором штата Нью-Джерси. Этот пост был для Вильсона трамплином в Белый дом. На две трети президентскую кампанию Вильсона профинансировали семь человек, связанные с Уолл-стритом и трестами, которые Вильсон публично осуждал.
     Такой человек был нужен Уолл-стриту. В итоге Вильсона избрали в президенты. Не успели еще подсчитать голоса, как влиятельные круги с Уолл-стрит спешно принялись готовить проведение «финансовой реформы». В марте 1913 года группа банкиров прибыла в Белый дом с отпечатанным проектом по реформированию денежной системы страны. Вильсон должен был представить его в конгрессе. В типографии уже отпечатали проект закона о Федеральном резерве (англ. Federal Reserve Act). Но «заговорщики» вскоре сообразили, что Вильсону невыгодно демонстрировать конгрессменам уже отпечатанный законопроект, и документ спешно вернули на Уолл-стрит, где в глубокой тайне на печатной машинке была сделана копия.
     

     Федеральная резервная система США (ФРС) выполняет роль Центрального банка США. Является квазигосударственной структурой с частными компонентами, в которую входят назначаемый президентом США (с одобрения сената конгресса США) Совет управляющих ФРС, Федеральный комитет по открытому рынку, двенадцать региональных отделений ФРС, называемых Федеральными резервными банками (фискальных агентов Казначейства США) и большое число частных банков (имеющих акции Федеральных резервных банков в обмен на вносимый резервный капитал). С февраля 2006 г. пост председателя Совета управляющих ФРС занимает Бен Бернанке. Независимость эмиссионного центра от правительства США обосновывается стремлением «обеспечить баланс» между налогоплательщиками и правительством.
     

     Оставалось протащить законопроект через конгресс. Банкиры прекрасно отдавали себе отчет, что он противоречит Конституции. Поэтому его протаскивание через конгресс следует считать, как отмечает профессор Энтони Саттон, одной из наиболее бесчестных фальсификаций за всю историю США. В нижней палате Конгресса план Моргана по созданию центрального банка получил название законопроекта Гласса (по имени конгрессмена от Виргинии Картера Гласса, банкира). 18 сентября 1913 года он был принят палатой представителей со значительным перевесом голосов: двести восемьдесят семь конгрессменов проголосовали за, восемьдесят пять - против. Большинство конгрессменов не имели при этом представления о содержании законопроекта. Никаких поправок в законопроект внесено не было.
     В сенате этот законопроект был назван по фамилии сенатора от штата Оклахома Роберта Оуэна - председателя сенатского комитета по финансам (тоже банкира до избрания). В конечном счете сенаторы приняли финансовый законопроект президента Вильсона подавляющим большинством голосов. Только тридцать четыре члена верхней палаты конгресса (все республиканцы) проголосовали против законопроекта, пятьдесят четыре (в основном представители Демократической партии) проголосовали за создание Федеральной резервной системы.
     Конечно, в политической элите США находились люди, понимающие опасность затеи нью-йоркских банкиров. Член палаты представителей Конгресса США от штата Миннесота Линдберг - отец всемирно известного летчика - в течение десяти лет своего пребывания конгрессменом являлся одним из самых последовательных критиков группы банкира Джона Моргана. Считается, что он был единственным конгрессменом, кто прочел все двадцать томов денежно-кредитной комиссии Олдрича, предлагавшей реформу денежной системы США (сенатор Нельсон Олдрич - состоятельный коммерсант, связанный с семьей Рокфеллеров, был женат на дочери Джона Рокфеллера-младшего Эбби).
     Насчет плана Олдрича Линдберг сказал следующее: «План Олдрича по банковским операциям и валюте - это чудовищный проект по сосредоточению в одних руках всех финансовых ресурсов страны: как государственных, так и частных... Перед этой мощью, сосредоточенной в контролируемых трестами и крупными финансистами банках больших городов, не устоит не только средний бизнес, но и политический аппарат».
     В декабре 1913 года противники финансовой реформы пытались провести через Сенат поправки, чтобы передать ФРС под контроль государства. Сенатор Хичкок - единственный демократ, выступивший против законопроекта - предлагал сделать Федеральную резервную систему не частной, а государственной монополией. Таким образом, правом эмитировать валюту обладало бы Министерство финансов США, а не нью-йоркские банкиры. Но сорок сенаторов при голосовании высказались за то, чтобы отложить поправки Хичкока в долгий ящик, остальные тридцать пять человек проголосовали положительно. Один из противников поправок - сенатор Викс так аргументировал свою позицию: «В Соединенных Штатах наиболее компетентные банкиры в мире»...
     Так «денежный трест» был узаконен в США в 1913 году под удобной и безобидной вывеской Федеральной резервной системы. И никто не должен был догадаться, что это - частный центральный банк, контролируемый «кольцом» крупных банкирских домов. Фактически группа «заговорщиков» с Уолл-стрит заменила государственный монетный двор частной бумажной фабрикой. В декабре 1913 года вышеупомянутый конгрессмен Линдберг так выразил свое мнение о ФРС: «Данный закон установил наиболее гигантский трест в мире. Как только президент подпишет этот законопроект, финансовый клан его руками узаконит «невидимое правительство». Народ может и не узнать об этом сразу, но час расплаты не за горами».
     Судя по надвигающейся новой волне мирового финансового кризиса, беспрецедентного в новейшей истории США, «час расплаты», действительно, может настать.
     По материалам работ профессора Энтони Саттона (США).
     
* * *

     Вместо послесловия. 11 марта с.г. во влиятельной британской газете «Гардиан» появилась статья Мукомы Ва Нгуги под красноречивым названием «Саморазрушение капитализма» (Capitalism’s Self-destruction). Приводим ее текст (с небольшими сокращениями). Комментарии представляются излишними.
     «Экономическую политику президента Барака Обамы следует рассматривать в надлежащем контексте - в контексте борьбы между американским и глобальным капитализмом. Мы привыкли считать глобальный капитализм логическим продолжением национального, и тот факт, что между ними идет борьба, ускользал от нас, пока они не уничтожили друг друга. Сейчас Обама пытается вернуть их к жизни.
     В эпоху расцвета американского капитализма локальный экономический рост подстегивал национальный, а он, в свою очередь, способствовал благосостоянию рабочей силы. Американская промышленность порождала рабочие места, создавая, таким образом, покупателей. Состояние страны было вплотную связано с состоянием национальной промышленности, пусть даже она находилась в частных руках. Автомобильные заводы Форда, например, кормили целые города, давая работу их жителям, поколению за поколением. Купить «форд» значило инвестировать в благосостояние Америки.
     Однако капитализм по своей природе движим конкуренцией и непрекращающимся поиском прибыли. Американский капитализм со своими профсоюзами, правами работников, минимальной зарплатой и правами потребителей стоял на пути дешевого труда, дешевых товаров и конкуренции за большую прибыль. В результате сегодня бренд американского капитализма переживает кризис.
     Глобальный капитализм процветает в тех случаях, когда государственные границы и законы можно не принимать во внимание. В 1980-е годы, в эпоху приватизации и структурных реформ, страны третьего мира открывали свои экономики, чтобы получать иностранную помощь. Это позволяло межнациональным корпорациям не беспокоиться о трудовом законодательстве, минимальной зарплате и медицинском страховании и спокойно получать сверхприбыли. Идеологическим оправданием перехода от американского капитализма к глобальному послужил призыв Рональда Рейгана к ограничению роли государства в экономике. В реальности это означало отход от идей социального государства в сочетании с либерализацией внешней и внутренней торговли...
     Контроль над рынком был оставлен на милость самого рынка, население уверовало в рыночную идеологию Клинтона, и тут глобальный капитализм одержал верх над американской моделью и американцами, рабочие места которых уплыли за границу... Избрав Обаму, американский народ поручил ему работу, достойную Геракла. Ему предстоит воскресить американский капитализм, одновременно не позволив США утратить роль ведущего игрока глобального капитализма.
     В своей речи, произнесенной в конгрессе 24 февраля, Обама назвал кризис результатом, в том числе «обогащения богатых» и снятия ограничений ради «сиюминутной прибыли за счет здоровья рынка». Его антикризисный план стоимостью в 787 млрд. долларов стал попыткой вернуть к жизни американский капитализм. Он обещает инвестировать в развитие технологий, покончить с нефтяной зависимостью с помощью возобновляемых источников энергии, спасти серьезно пострадавшую автомобильную промышленность, улучшить положение в сферах образования, здравоохранения, жилья и занятости. При этом Соединенные Штаты остаются вовлеченными в глобальный капитализм. Китаю принадлежат казначейские обязательства США на сумму 700 млрд. долларов. Поэтому Америка вынуждена продолжать покупать китайскую продукцию, что по иронии судьбы может только замедлить рост американского капитализма...
     Обама не ищет альтернативы капитализму. Это не в его силах. Ему приходится одновременно возрождать национальную экономику и отвечать потребностям глобального капитализма. Однако пока нельзя быть уверенным в том, что эти две модели капитализма когда-нибудь научатся сосуществовать».


Назад

Полное или частичное воспроизведение материалов сервера без ссылки и упоминания имени автора запрещено и является нарушением российского и международного законодательства

Rambler TOP 100 Яndex