Тайны русской истории

Начало революции школьные учебники представляют как стихийное явление («3 января 1905 года в ответ на увольнение нескольких рабочих вспыхнула забастовка на Путиловском заводе. Ее поддержали все крупные предприятия Петербурга»). Это утверждение не совсем соответствует действительности. В конце декабря 1904 года директор Путиловского завода уволил рабочего Сергунина за недобросовестную работу. Другой рабочий, Субботин, имел неоднократные прогулы, в связи с чем администрация завода потребовала от него оправдательный документ, но приказа о его увольнении никто не издавал. Третий рабочий, Уколов, за систематические прогулы и нарушения трудовой дисциплины был на пороге увольнения, но так как он дал обещание исправиться, то был оставлен на заводе. Наконец, четвертый рабочий, Федоров, работал на заводе и увольнению или иному взысканию не подлежал. Итак, фактически был уволен всего один рабочий Путиловского завода.
Директор завода объявил об этом рабочим. Они ему не поверили и продолжили настаивать на своих требованиях. Рабочие были склонны оставаться на чисто экономической почве, не затрагивая политических вопросов. Когда революционные агитаторы попытались разбросать несколько штук каких-то прокламаций, то рабочие им это сделать не дали и агитаторов выгнали.
Кто же пустил явно ложный слух об увольнении всех четырех рабочих и кто призывал к забастовкам? «Собрание русских фабричных рабочих Санкт-Петербурга», организованное согласно планам начальника Московского охранного отделения С.В. Зубатова! Это он предложил создать рабочие союзы, тайно контролируемые полицией и властью. Эти союзы должны были организовывать забастовки и стачки, тем самым выяснять нужды рабочих, являться выразителями интересов рабочих, вместе с ними разрешать все законные требования и отсекать от рабочего движения подстрекателей и революционеров. Во главе союза рабочих был поставлен священник Г.А. Гапон.
От редакции. Тема взаимоотношений между царскими спецслужбами и российскими революционерами еще ждет своего добросовестного исследователя. Чего стоит личность генерала Джунковского, назначенного в январе 1913 года товарищем министра внутренних дел и командиром Отдельного корпуса жандармов! Своими решениями он развалил достаточно эффективную систему политического розыска в империи. После революции «странным образом» уцелел, жил в Москве и работал над воспоминаниями. Был привлечен чекистами к разработке планов знаменитой операции «Трест», которая проводилась с 1921 по 1927 год. За Джунковским «пришли» только в 1938 г. О нем «Красная звезда» рассказала 25 апреля 2007 г. в материале Бориса Колоколова «Дилетант в голубом мундире, или «третий путь» генерала Джунковского».
Уже за два года до январских событий 1905 года Гапон находился в тесных контактах с руководством террористической группировки, известной в истории под названием «партии социалистов-революционеров» (эсеров). Гапон был дружен со многими из эсеров, в первую очередь со своим будущим убийцей П.М. Рутенбергом. К началу 1905 года Гапон вольно или невольно был игрушкой в эсеровских руках. Тесные контакты Гапона с эсерами были известны полиции, но они не вызывали там тревоги, так как Гапон считался подконтрольным Охранному отделению.
В марте 1904 года вся власть в руководстве «Собрания» переходит в руки так называемой «тайной пятерки» во главе с Гапоном. Эта «тайная пятерка» имела непосредственные контакты с эсеровским руководством и ставила своей целью осуществить крупнейшую провокацию. Смысл эсеровско-гапоновского плана заключался в следующем: прикрываясь легальностью «Собрания фабрично-заводских рабочих» и тем доверием, которым Гапон пользовался как у властей, так и среди рабочих, организовать многотысячное рабочее шествие к царю с целью вручения ему петиции.
Первоначально организация шествия должна была проходить с выдвижением только экономических требований, и лишь в последний момент они должны были быть заменены на радикально-политические, которые заранее власти выполнить не могли. Начавшись как православно-монархическое, шествие должно было закончиться революционным выступлением. Тогда-то, по плану «пятерки» и эсеров, и должно было произойти столкновение с властью, в ходе которого были бы неминуемы жертвы со стороны рабочих. Результатом всего этого должно было стать всеобщее восстание, вождем которого был бы Гапон, а главной движущей силой - партия эсеров.
Пользуясь недовольством рабочих, Гапон начинает стремительно форсировать события. С понедельника,
3 января 1905 года, на петербургских заводах и фабриках начинаются забастовки. Главной силой этих забастовок всюду выступало «Собрание фабрично-заводских рабочих». Его активисты внимательно следили за тем, чтобы забастовки не прекращались, используя террор и насилие против тех рабочих, которые призывали к их прекращению.
Эсеровская рука за спиной Гапона чувствовалась все больше и больше. Незадолго до событий 9 января знакомый Рутенберга М.К. Парадовский в беседе с ним был поражен, услышав от Рутенберга, что «Гапон - это пешка, и весь вопрос, кто эту пешку двигает?»

8 января состоялось общее совещание эсеров и гапоновцев. На нем Гапону был дан текст новой прокламации с совершенно иными текстом и требованиями. Текст был для камуфляжа прикрыт верноподданнической риторикой, по сути же он был откровенно революционным. Большинство политических и экономических требований петиции, наполненных эсеровской демагогией, были невыполнимы.
Отлично понимая, что такую петицию никогда не поддержат рабочие, а тем более власти, Гапон решил до поры до времени ее не разглашать, а рабочим объявить о предстоящем 9 января шествии к царю с текстом прежней петиции. Рабочие до конца были уверены, что идут просить царя об улучшении условий их жизни, на самом же деле они были невольными участниками попытки государственного переворота. Между тем, несмотря на сомнения министра финансов В.Н. Коковцова, власти были уверены в добросовестности Гапона и продуманности выдвигаемых им экономических требований. Первые сомнения появились только 8 января, когда стали поступать агентурные сведения о характере готовящегося выступления.
О том, что Гапон и его эсеровские сподвижники готовились именно к насильственному перевороту, свидетельств много. Вот как оценивал ситуацию в столице накануне событий 9 января большевик С.И. Гусев в письме к В.И. Ленину: «События развиваются со страшной быстротой. Гапон революционизировал массу. Забастовка расширяется и, вероятно, станет общей. На воскресенье Гапон назначил шествие к Зимнему дворцу и подачу петиции... Гапон предполагает, что будет 300.000 человек, и предполагает запастись оружием».
8 января происходит встреча Гапона с петербургским градоначальником генералом И.А. Фуллоном, а затем с министром юстиции Н.В. Муравьевым. Эти встречи окончательно развеяли иллюзии о мирном характере выступления. На встрече с градоначальником и министром Гапон уже не скрывал истинного текста петиции, предоставив им окончательный «эсеровский» вариант. Читая петицию, Фуллон понял, какой оборотень скрывался за рясой православного священника.
После встречи с Гапоном Муравьев пришел в неподдельный ужас. До 9 января оставалось меньше суток, а что делать с надвигающимся шествием в 300 тысяч человек во главе с людьми, требующими изменения государственного строя, власть не имела понятия. Что сообщать государю, что делать с Гапоном, как остановить шествие многотысячной толпы? До самого конца власти проявляют удивительную нерешительность. В момент, когда каждая минута была дорога, они проводили время в бесконечных обсуждениях вариантов решения проблемы. Наконец был отдан приказ немедленно арестовать Гапона, но этот приказ никто не выполнил.
Между тем в город еще вечером 7 января поспешно вводятся воинские подразделения. Вечером 8 января состоялось совещание у градоначальника Фуллона. С.Ю. Витте вспоминал, что «на основании совещания, которое происходило 8 января вечером, было решено, чтобы рабочих-манифестантов... не допускать далее известных пределов, находящихся близ Дворцовой площади». То есть никакого приказа стрелять в рабочих не было.
Но простой разгон демонстрации не входил в планы ее организаторов, им была нужна пролитая кровь. О том, что Гапон готовил кровопролитие, известно из его воспоминаний. Во-первых, Гапон заранее знал, что Николая II нет в Петербурге, то есть он заранее обманывал людей в том, что ведет их на встречу с царем. Во-вторых, Гапон заранее знал, на что он ведет рабочих: «Великий момент наступает для всех нас, сказал я, не горюйте, если будут жертвы не на полях Маньчжурии, а здесь на улицах Петербурга. Пролитая кровь сделает обновление России».
Только в самый канун 9 января власти начали понимать, что готовится мощная противоправительственная политическая акция. Причем эта акция была организованна при фактическом попустительстве самих властей. Встал вопрос, что говорить царю. Причина неосведомленности царя лежала не в его равнодушии, а в сложной бюрократической машине Российской империи. Парадокс этой машины заключался в том, что без царя не решался ни один, даже самый несущественный вопрос жизни государства - но только такой вопрос, который был поставлен «в установленном законом порядке», т.е. с соблюдением всех бюрократических формальностей.
Считалось недопустимым сообщать царю о всяких «мелочах» и беспорядках, если они не принимали угрожающего характера. В Российской империи было четкое разделение компетенций министерств и ведомств, и никто не должен был вмешиваться в дела другого. Считалось, что шествие рабочих, которое должно было состояться, это дело министров внутренних дел и юстиции.
Но к вечеру 8 января всем стало ясно, что надвигается буря государственного масштаба что и не поставить царя в известность, уже было невозможно. Только поздно вечером, в 23 часа 40 минут, 8 января министр внутренних дел князь Святополк-Мирский приехал к Николаю II с докладом. Это видно из дневниковой записи царя от 8 января 1905 года, которую он сделал после доклада министра внутренних дел: «Со вчерашнего дня в Петербурге забастовали все заводы и фабрики. Из окрестностей вызваны войска для усиления гарнизона. Рабочие до сих пор вели себя спокойно. Количество их определяется 120.000 ч. Во главе рабочего союза какой-то священник - социалист Гапон. Мирский приезжал вечером для доклада о принятых мерах».

По этим строкам мы можем судить, сколь неточно информировал государя его министр. Во-первых, заводы и фабрики начали бастовать не 7 января, а гораздо раньше. Во-вторых, Святополк-Мирский не сказал ни слова о готовящемся шествии рабочих, царь пишет только о том, что «вызваны войска для усиления гарнизона». Таким образом, даже если предположить невозможное, что царь решил принять депутацию рабочих, он сделать бы этого не мог по простой причине: он ничего не знал ни о готовящемся шествии, ни о петиции. Наконец, в-третьих, министр не сообщил царю, что Гапон не просто какой-то «священник-социалист», а руководитель крупного рабочего союза, созданного по инициативе самой полиции!
Утром 9 января 1905 года началось шествие рабочих к Зимнему дворцу. С раннего утра рабочие собирались на заранее назначенных сборных пунктах. Многие пришли с царскими портретами, были одеты аккуратно, даже нарядно - народ шел на встречу с царем. В Путиловской часовне отслужили молебен за здравие государя. Общее число собравшегося народа в четырех районах города оценивалось примерно в 300 тысяч человек.
Общее настроение масс нельзя было считать мирным. Народ еще только собирался для шествия, а на Васильевском острове группа рабочих, руководимая эсерами, начала строить баррикады, водрузив на них красные флаги. Затем, по приказу Гапона, несколько активистов «Собрания» силой захватили из часовни иконы и хоругви. Сам Гапон об этом рассказывает: «Я подумал, что хорошо было бы придать всей демонстрации религиозный характер, и немедленно отослал рабочих в ближайшую церковь за хоругвями и образами, но там отказались дать нам их. Тогда я послал 100 человек взять их силой, и через несколько минут они принесли их». По бокам колонн шли эсеровские и социал-демократические дружинники с целью не позволить полиции оттеснить толпу и рассеять ее.
Первая встреча рабочих с войсками и полицией произошла в 12 часов дня возле Нарвских ворот. Толпа рабочих, приблизительно от 2 до 3 тысяч человек, двигалась по Петергофскому шоссе к Нарвским триумфальным воротам, неся с собой портреты царя и царицы, кресты и хоругви. Вышедшие навстречу толпе чины полиции уговаривали рабочих не идти в город, предупреждали неоднократно, что в противном случае войска будут стрелять по ним. Когда все увещевания не привели ни к каким результатам, эскадрон Конно-гренадерского полка пытался заставить рабочих возвратиться назад. В этот момент выстрелом из толпы был тяжело ранен поручик Жолткевич, а околоточный надзиратель убит.
Когда эскадрон встретил вооруженное сопротивление, он, не будучи в силах остановить движение толпы, возвратился назад. Командовавший войсками офицер трижды предупреждал рабочих об открытии огня и только после того, как эти предупреждения не оказали воздействия и демонстранты продолжали наступать, было сделано более 5 залпов. После этого толпа повернула назад и быстро рассеялась, оставив более сорока человек убитыми и ранеными.

Еще две мощные колонны рабочих следовали к центру со стороны Выборгской и Петербургской сторон. Пристав 1-го участка Петербургской части Крылов, выступив вперед, обратился к толпе с увещеваниями прекратить движение и повернуть назад. Толпа остановилась, но назад не повернула. Тогда роты, сомкнув штыки, двинулись на толпу с криками «ура!» Толпа была оттеснена и стала расходиться. Никаких жертв среди нее не было.
На Васильевском острове толпа вела себя с самого начала агрессивно. Генерал-майор Самгин докладывал: «Около 1 часа дня толпа на 4-й линии, значительно увеличившись в числе, стала устраивать проволочные заграждения, строить баррикады и выкидывать красные флаги. Роты двинулись вперед. <...> Во время движения рот из дома
№ 35 по 4-й линии, а также из строящегося дома напротив него, бросались кирпичи, камни и были произведены выстрелы. На Малом проспекте толпа сплотилась и стала стрелять. Тогда одной полуротой 89-го пех. Беломорского полка было произведено 3 залпа. <...> Во время действий войск на Васильевском острове войсками были задержаны за грабеж и вооруженное сопротивление 163 человека».
Следует отметить, что войска всюду, где только могли, старались действовать увещеваниями, уговорами, пытаясь предотвратить кровопролитие. Там, где не было революционных подстрекателей или их было недостаточно для воздействия на толпу, офицерам удавалось избежать крови. К вечеру все было закончено. По официальной статистике всего были убиты 128 человек и 360 ранено (включая военнослужащих и полицейских). Официальная статистика принимала во внимание и тех людей, кто умер спустя несколько дней от полученных ран или заражения крови.
Государь узнал о том, что случилось в Петербурге, в 22 часа 20 минут 9 января от приехавшего с докладом Святополк-Мирского. Император был потрясен. «Тяжелый день! - записал Николай II в тот день в дневнике. - В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных районах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!» Еще накануне Мирский докладывал ему, что в городе сохраняется спокойная обстановка. Теперь тот же Святополк-Мирский говорил о многотысячном шествии, десятках убитых...
Каждой пострадавшей семье из личных средств царя было отпущено по 50 тысяч рублей, огромная по тем временам сумма. Виновные в бездеятельности министры Муравьев и Святополк-Мирский отправлены в отставку.
На снимках: И.А. ФУЛЛОН. НИКОЛАЙ II, 1909 г. П.Д. СВЯТОПОЛК-МИРСКИЙ. Г.А. ГАПОН (ГАПОН-НОВЫХ).